Стругацкие, Хищные вещи века (первое издание) 1965

A.Н. и Б.H. Стpугацкие "Xищные вещи века" Издaтельcтво: Mолoдая гвардия, 1965г. Содepжaниe: 1. Пoпытка к бегству. 2. Хищные вещи вeкa. (Пepвoe издaниe повeсти !) Из вoспоминаний oб издании книги: В днeвникe AН cоxрaнилaсь цитaта из Cаймакa <…> («Time is thе simplest thing».) «Тёмный ум, холoднaя мысль, мелкая цель. Boт кaкиe они были — оборoтни нашегo мира». Сначала именно эти строчки хотели мы сделать эпиграфом к новой повести «Крысы» — о людях, ставших жертвами фантастического электронного наркотика — слега (хотя само это слово тогда ещё не было придумано). События должны были развиваться на острове Булли, что в Рижском заливе… <…> вещь задумывалась как совершенно реалистическая. <…> Действующие лица — наши современники, только странные и страшные, словно оборотни. <…> Идея была такая: под воздействием мощного электронного галлюциногена, воздействующего впрямую на мозг, человек погружается в иллюзорный мир, столь же яркий, как и мир реальности, но гораздо более интересный, насыщенный замечательными событиями и совершенно избавленный от серых забот и хлопот повседневности. За наслаждение этим иллюзорным миром надобно, однако, платить свою цену: пробудившись от наркотического сна, человек становится беспощадным животным, стремящимся только к одному — вернуться, любой ценой и как можно скорее, в мир совершенной и сладостной иллюзии. … Мелентьев был в [июле 1965] без пяти минут в ЦК, <…> и вот этот человек из правительства открыто, прилюдно занимает позицию политического экстремиста, готового вмешиваться, вторгаться, переделывать «под себя» любое государство, устройство которого противоречит его идеологии. Это был открытый и уверенный в своей правоте сторонник «привнесения революции на штыках». И мне было смешно, ибо весь сыр-бор загорелся ведь именно потому, что глупая цензорша как раз и обвинила нас в том, что мы ратуем за такое «привнесение». <…> (Это противоречие, несомненно, было следствием невероятного идеологического бардака, который царил в головах начальства ещё с 20-х годов. С одной стороны, «революция на штыках» была выдумкой Троцкого и официально была заклеймена самым решительным образом. А с другой стороны, вся политическая практика — всегда! — опиралась именно на эту доктрину, и как раз именно в середине 60-х уже вовсю напористо шло невидимое вторжение СССР в Африку и в Латинскую Америку.) Не-ет, идеологические инстанции знали своё дело! Они умели превращать текст и превращали его в нечто межеумочное, причём руками самих авторов. Авторский замысел смазывался. Чёрное становилось серым, светлое — тоже. Острота произведения в значительной степени утрачивалась, и в то же время текст оставался открыт для ударов. <…> авторы покусились на фундаментальнейший тезис коммунистической пропаганды — они изобразили капиталистический мир, изнывающий от изобилия, и никакие исправления и оговорки не могли этого вызывающего факта заслонить… Парадоксально, но уже в новейшее время, подготавливая текст к очередному переизданию, я снова вошёл в конфликт с одним из издателей, причём — что замечательно! — с человеком пишущим, умным и большим знатоком и любителем АБС. Дело в том, что все вставки, сделанные в своё время под давлением, я, разумеется, из повести убрал. <…> Но тут вдруг выяснилось, что многие из нынешних редакторов, с детства привыкших к старому, подслащенному и исковерканному, тексту, ни в какую не хотят с ним расставаться! … с представлениями самих авторов относительно мира «хищных вещей», ими же созданного, произошла любопытная метаморфоза. Изначально авторы были уверены, что написали антиутопию, изобразили мир, в котором каждому уважающему себя человеку тошно и стыдно жить. Но как-то, добрый десяток лет спустя, один мудрый читатель задал мне совершенно неожиданный вопрос: «А чем, собственно, так уж плох этот ваш мир? Ведь, на самом деле, он существует по принципу „каждому — своё“, а это далеко не самый плохой из принципов существования». И я впервые тогда глянул на мир «хищных вещей» глазами непредубеждённого, неангажированного человека, далёкого от очевидных, но не так уж чтобы общепринятых, хотя и вполне достойных, постулатов типа «человек создан для творчества» <…>. И этими глазами я увидел мир, не лишённый, разумеется, своих недостатков, в чём-то — убогий, в чём-то — пакостный, в чём-то — даже непереносимо отвратный… Но при всём при том — содержащий в себе немало светлых уголков и оставляющий, между прочим, широчайший простор и для духовной жизни тоже. Ведь человек в этом мире — свободен. Хочешь — обжирайся и напивайся, хочешь — развлекай себя нейростимуляторами, хочешь — предавайся персональному мазохизму. Но с другой-то стороны: хочешь учиться — учись; хочешь читать — читай, всё, что угодно и сколько угодно; хочешь самосовершенствоваться — пожалуйста; хочешь, в конце концов, чистить и улучшать свой мир, хочешь драться за достоинство человека — ради бога! — это отнюдь никем не запрещено, действуй, и дай тебе бог удачи! Ты волен в этом мире стать таким, каким сможешь и захочешь. Выбор за тобой. Действуй. Наше отношение к этому миру, как к антиутопии, переменилось. Мы поняли, что этот мир, конечно, не добр, не светел и не прекрасен, но и не безнадёжен в то же время, — он способен к развитию. Он похож на дурно воспитанного подростка, со всеми его плюсами и минусами. И уж во всяком случае, среди всех придуманных миров он кажется нам наиболее вероятным. Мир Полудня, скорее всего, недостижим, мир «1984», слава богу, остался уже, пожалуй, позади, а вот мир «хищных вещей» — это, похоже, как раз то, что ждёт нас «за поворотом, в глубине». И надо быть к этому готовым. Не забудьте ознакомиться с другими интересными, редкими, красивыми книгами в профиле. Помимо художественной и познавательной ценности книги и альбомы освежат и качественно дополнят любой интерьер. Соберем для Вас полноценную семейную библиотеку на заказ. Искусство, история, живопись, культура, бронза, керамика, скульптура, иконопись, фотография, политика, контркультура, публицистика.