Бронепароходы

Hoвaя. Алекcей Иванов Бронепaрoходы Опиcaниe В 1918 году рeчными флoтилиями oбзaвeлись и «учредиловцы» в Самape, и Tpoцкий в Hижнeм Нoвгоpоде, и повcтанцы Ижевcкa, и чeкисты в Пeрми. A в мирe бушeвалa инженeрная peволюция, когдa пaровые машины сопepничали c дизeльными двигaтeлями, и в pоcсийскoe противостояние красных и белых властно вторгалась борьба лидеров нефтедобычи — британского концерна «Шелл» и русской компании братьев Нобель. Войну вели и люди, и технологии, и капиталы. В кровавой и огненной круговерти речники оказывались то красными, то белыми. Их принуждали стрелять в товарищей по главному делу жизни, принуждали топить пароходы — славу и гордость речного флота. Как сохранить совесть посреди катастрофы? Как уберечь тех, кого ты любишь, кто тебе доверился? Как защитить прогресс, которому безразличны социальные битвы? Там, на палубах речных буксиров, капитаны искали честный путь в будущее, и маленький человек становился сильнее, чем огромный и могучий пароход. Алексей Иванов - автор таких произведений, как Географ глобус пропил", "Тобол", "Пищеблок", "Сердце Пармы". Галина Юзефович: С огромной радостью вижу довольно много рецензий на «Бронепароходы» Алексея Иванова . Включусь в этот процесс и я, пожалуй. Все авторы рецензий небезосновательно отмечают обилие в романе Иванова сюжетных линий и героев – при этом все, кого я прочла, находят бесконечное мельтешение людей и кораблей, от которых мы зачастую знаем только имена и названия, утомительным и избыточным. Я уже писала, что первые двести страниц запомнить, чем Дмитрий Платонович отличается от Ивана Диодоровича, и правда несколько затруднительно. Однако чем дальше, тем яснее проступает сквозь весь этот мелкий дребезг некая глобальная, объединяющая идея, стройная, красивая, важная и, как мне кажется, заостренно актуальная. Именно на ней мне бы и хотелось остановиться. Всю систему персонажей в «Бронепароходах» можно представить как одну огромную плоскость, на которой исторические фигуры (Троцкий, Лариса Рейснер, адмирал Старк, Всеволод Вишневский, великий князь Михаил Романов, внесценический, но от этого не менее важный инженер Владимир Шухов…) выполняют функцию вешек – обозначают, так сказать, полюса этого многополярного мира. Вот полюс Троцкого – он отвечает за безумную, безжалостную (и при этом донельзя циничную) пассионарность. Вот адмирал Старк с его старомодными представлениями о чести и правилах. Вот князь Михаил – он отвечает за старый, усталый и нежизнеспособный мир в целом. Вот Шухов – он за будущее и прогресс. И так далее. А поверх этой сетки координат, раскиданные по разным квадратикам, живут персонажи неисторические: белые разных мастей и сортов, красные, судовладельцы, капитаны, речники, чекисты, крестьяне, нефтяники-инженеры и нефтяники-промышленники, горожане-обыватели – словом, большой, разномастный, взбаламученный русский народ. Естественное желание, которое возникает у читателя – это желание понять, на чьей же стороне авторские симпатии. Кто из героев, грубо говоря, хороший, а кто нет. Первая гипотеза состоит в том, что Иванов – за белых: в самом деле, если красные в романе неприятные примерно все, то среди условно белых поначалу попадаются люди, вроде бы, приличные. Но довольно быстро становится понятно, что если какая-то демаркационная линия между «положительными» и «отрицательными» героями где-то проходит, то точно не тут. Так же несостоятельными оказывается и гипотеза, что «хорошие» – это те, кто за прогресс и порядок, а «плохие» – за архаику и хаос… Речники против моряков? Старые против новых? Тоже нет. Для того, чтобы яснее понять этическую разметку Ивановского романа, лучше отказаться от простых дихотомий и начать просто выискивать героев, которым автор благоволит, а после поискать, что у них общего. Итак, вот, например, азербайджанец Мамедов, отвечающий за безопасность в нефтяном концерне Нобелей – эдакий ориентальный супергерой. Или девушка Катя Якутова – дочка богатого судовладельца, выпускница британской школы для девочек. Вот капитан Нерехтин, одинокий пожилой вдовец с разбитым сердцем. Вот Сенька – молодой чекист, а в прошлом матрос-речник… Список тех, кому автор симпатизирует, можно продолжить – думаю, в итоге в нем окажется человек 15. Что же их объединяет? Мамедов одержим идеей прогресса, которая воплощена для него в мальчике Алешке – одаренном юном инженере, которого он мгновенно и почти инстинктивно берет под свою опеку. Катя самоотверженно спасает Великого князя Михаила, которому Иванов щедро подарил лишний год жизни (в действительности Михаила расстреляли в Мотовилихе, но в «Бронепароходах» он чудом выкарабкался и погиб позднее). Сенька опекает Катю – когда-то ему сильно помог катин отец, и он считает себя обязанным вернуть символический долг. Нерехтин беззаветно защищает свою команду – людей, ему доверившихся. А кто на другой стороне? В некотором смысле обратный полюс воплощает в себе капитан Горецкий – несостоявшийся жених Кати, молодой честолюбец, жаждущий индивидуального богатства и ради этого готовый на все. Неслучайно именно корабль Нерехтина (на нем в итоге соберутся все «хорошие») сойдется в финале романа с кораблем Горецкого в последнем эпическом противостоянии… Итак, если подойти к «Бронепароходам» с подобной оптикой, становится понятно, что «хорошие» для Иванова – это не красные, не белые, не прогрессисты, не консерваторы. Хорошие – это люди, готовые служить другим, видящие ценность не в абстрактных идеалах, а в живых конкретных людях, которых они готовы защищать и спасать, даже ценой собственной жизни. И именно этим людям принадлежит честь стать создателями будущего. И в тот момент, когда видишь эту конструкцию, тот самый утомительный дребезг и суета героев, имен, буксиров и круизных пароходов, становится не отягощением, а, напротив, живым продуктивным материалом, из которого собирается концепция – простая, но при этом реализованная с безукоризненной точностью и красотой. А еще, как мне кажется, очень важная для дня сегодняшнего, когда живые и теплые человеческие отношения, связи, дружбы так легко приносятся в жертву ледяным идеям. Ну, в общем, вы уже, наверное, поняли, что мне «Бронепароходы» понравились. А финал там такой, что я почти заплакала – честно. Такое со мной нечасто бывает.