Икона Бориса и Глеба

Cтаринная икoна Боpиса и Глеба Пeрвыe канонизиpoванныe Pусcкoй цepкoвью князья Бoрис (990-е — 1015) и Глеб (990-е — 1015), в крeщeнии Poмaн и Дaвид, cынoвья рaвноaпостольнoго великoгo князя Bладимиpа Cвятоcлaвича (окoло 960—1015), являют оcобый тип cвятости и пoчитaются как стрaстoтерпцы, принявшие дoбpoвольно мученичeский вeнeц и тем самым последовавшие по пути Христа. Согласно преданию, запечатленному в «Повести временных лет» (начало ХII в.), в «Чте­нии о житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба» Нестора Летописца (на­чало ХI в.), в «Сказании о Борисе и Глебе» (середина ХI в. [?]) и других текстах, князья были убиты расчищавшим себе путь к власти сводным братом Святополком (979—1019), впоследствии про­званным Окаянным2, 15 июля 1015 г. в селе Берестове под Киевом умер великий князь Владимир. Этот факт неко­торое время скрывался, так как вокруг киевского престола еще при жизни князя началась борьба. Сын Владимира Святополк, находившийся в это время в заточении в Киеве, освободился и объ­явил себя великим князем. Борис получил известие о смерти отца и изменениях в столице, нахо­дясь в дороге. Дружина предложила свергнуть Святополка, но Борис отказался, и дружинники по­кинули его. 24 июля подосланные убийцы расправились с князем и его свитой. Глеб был вызван из Мурома в Киев обманом и 5 сентября убит по дороге; тело его бросили на берегу реки Смя-дыни, недалеко от Смоленска. Позднее сам Святополк погиб от руки Ярослава Владимировича (978—1054), отомстившего за смерть братьев. Борис и Глеб, не пожелавшие бороться со стар­шим братом за киевский престол, не подняли руки на Святополка и подосланных им убийц даже для защиты своей жизни. Тем самым они показали пример подчинения идее родового стар­шинства, господствовавшей в княжеской иерархии того времени3. Но современники увидели в жертвенности юных князей, родившихся уже после крещения Руси и воспитанных в вере, об­разец подлинно христианского смирения и любви. Бориса похоронили в Вышгороде, у церкви Святителя Василия. Останки Глеба по распоряже­нию Ярослава перенесли с места гибели и захоронили рядом с братом. В 1026 г. церковь Святителя Василия сгорела, взамен нее Ярослав Мудрый построил новый храм-усыпальницу, в который по­местили гробницы с телами святых братьев. Здесь, в пригороде Киева, и начал складываться культ Бориса и Глеба, причем младшего Глеба почитать стали раньше4. Точное время установления почитания первых русских святых неизвестно. Исследователи приходят порой к совершенно разным выводам. Наиболее аргументированная точка зрения свя­зывает общерусскую канонизацию с постройкой в 1072 г. нового храма в Вышгороде и перенесе­нием туда мощей святых братьев при сыновьях Ярослава Мудрого князьях Изяславе, Святославе и Всеволоде, а также киевском митрополите Георгии5. В столетнюю годовщину смерти Бориса и Глеба при киевском князе Владимире Мономахе состоялось перенесение мощей в новый камен­ный храм, построенный Олегом Святославичем, ставший центром почитания святых и местом па­ломничества. В этом храме, помимо собственно мощей Бориса и Глеба, хранились другие их ре­ликвии, например, меч Бориса. В 1155 г. князь Андрей Боголюбский вывез этот меч во Владимир. Согласно преданию, им он защищался перед смертью. В 1240 г. Борисоглебский храм в Вышгороде был разрушен татарами, тогда же пропали и мощи первых русских святых. Вскоре после захоронения тел убитых князей у их гробниц стали происходить чудеса6, глав­ным образом исцеления. Это определило особенности первоначального почитания благоверных князей прежде всего как целителей, о чем свидетельствуют сохранившиеся кресты-энколпионы и другие произведения малых форм с их изображениями — предметы личного благочестия. Одно­временно уже в древнейших текстах, посвященных Борису и Глебу, отмечается их покровитель­ство князьям, воинам и защитникам земли русской. Со временем именно этот аспект почитания святых братьев станет наиболее значимым.