Академик Е. Тарле. Наполеон. 1942 г

Oтпpавляю в дpугой город через авитo доcтавку или пoчту Pоcсии. Oтпpавкa пoчтoй вoзмoжна при 100% предоплатe + пoчтoвыe pacxоды. Бeз тоpга. У метрo не встpeчaюсь. A так жe в моeм пpофиле мнoгo дpугиx книг пo жaнру - антиквapиат. Списoк: Aкадемик E. Tapле. Наполеoн. 1942 г. /Прижизнeнноe издание - 32 990 руб. В 1929 году ОГПУ развернуло т.н. «Академическое дело», по которому было арестовано более сотни видных учёных, обладавших академическими и профессорскими званиями ещё при царе. Среди них – многие историки с мировым именем. Они обвинялись в намерении… свергнуть советскую власть! Академик С.Ф. Платонов якобы намечался ими в председатели будущего российского правительства, а академик Евгений Викторович Тарле – в министры иностранных дел. Коллегия ОГПУ приговорила некоторых арестованных к высшей мере наказания, большинство – к разным срокам заключения (часть осуждённых, а после помилованных, в разгар репрессий 1936-1938 гг. всё-таки была расстреляна). Тарле отделался сравнительно легко. Его сослали в Алма-Ату, где разрешили преподавать в университете. Там Тарле приступил к написанию своей наиболее прославившей его монографии «Наполеон», которая и по сей день является одним из превосходнейших образцов научно-популярного стиля в историографии. «Наполеон» вышел из печати в 1933 году. В следующем, 1934 году ЦК ВКП(б) принял постановление, касавшееся исторической науки и создававшее почву для реабилитации многих осуждённых по «Академическому делу». В том же году Сталин разрешил Тарле вернуться из ссылки в Ленинград и восстановиться там на должности профессора университета. Снятие судимости с Тарле и восстановление его в Академии наук СССР состоялись в 1937 году. Однако в том же году над академиком снова сгустились тучи. 10 июня 1937 года сразу в «Правде» и «Известиях» были опубликованы «рецензии», а по сути – политические доносы, на книгу Тарле «Наполеон». Автор обвинялся в «контрреволюционной публицистике» и «фальсификации истории». Статьи в центральных партийных органах не могли появиться без санкции кого-то очень высокопоставленного. В те времена этого было достаточно, чтобы угодить на лагерную зону, а то и под расстрел. Однако наезд на Тарле неожиданно не возымел никакого действия. Хотя этому нет никаких свидетельств, историки не без основания считают, что только сам Сталин мог обладать в то время достаточной властью, чтобы остановить уже занесённый над головой академика меч. Что же повлияло на решение «вождя», отнюдь не питавшего, как мы знаем, какую-то слабость в отношении учёных, хоть бы и выдающихся? Можно предположить, что это было впечатление от книги Тарле «Наполеон», которую он, несомненно, читал. Говорят, сохранился даже экземпляр книги с карандашными пометками, сделанными Сталиным. Современники искали аналогий событиям российской революции и последующей советской истории в истории Великой французской революции и Первой империи. Сталина за рубежом, особенно левая часть русской эмиграции, часто сравнивала с Бонапартом. Сталин это знал. Читая «Наполеона», он мог невольно ставить себя на место главного героя книги. Хотя Наполеон был вождём буржуазного государства, но, согласно марксистским установкам, столь же прогрессивного по отношению к окружающему феодальному миру, каким теперь была пролетарская Россия по отношению к миру буржуазному. Сталин мог увидеть и некоторые черты своего личного сходства с Наполеоном – например, оба работали по 16-18 часов в сутки и требовали такой же самоотверженной работы от подчинённых. Итак, для Сталина было важно почерпнуть полезное, на его взгляд, из наполеоновского опыта государственного строительства и, в то же время, не допустить ошибок, приведших в итоге к падению Наполеона.